ЗОЛОПЕРЕРАБОТКА: КАК ЭТО БЫЛО?

Опубликовано Ноя 17, 2017 в Новости | Комментарии отключены

Созданный весной текущего года в Омске промышленный кластер по переработке и использованию золошлаковых материалов ставит перед собой амбициозные задачи: организовать многотоннажную переработку золы ТЭЦ и в перспективе полностью ликвидировать в регионе золоотвалы, которые сегодня занимают площадь почти в тысячу гектаров и наносят ущерб экологии Омска и пригородов.

Однако мало кто знает, что в советское время эта задача была практически решена, а Омск лидировал в СССР по теме золопереработки.

Об этом и о многом другом рассказал профессор СибАДИ Виктор Сиротюк – один из тех, кто занимался проблемами золопереработки еще тридцать лет назад и участвовал в создании прорывных технологий по данному направлению.

ПАРТБИЛЕТ НА СТОЛ
К 1971 году СССР находился на подъеме. Выработка электроэнергии превысила 740 киловатт-часов (для сравнения: в 1988 г. этот показатель достиг 1,7 млрд, а в современной России в 2016 г. – 1 млрд). Развитие базовой отрасли экономики – лучший показатель «здоровья» народного хозяйства в целом. Темпам роста плановой экономики могли позавидовать развитые страны.

Но имелись системные проблемы. Большая часть генерации тогда, как и теперь, работала на угле, хотя использовались и альтернативные источники для получения электроэнергии: атомные, газовые станции и гидрогенерация.

Угольные теплоэлектростанции (ТЭС) были эффективны, но имели одно неудобство: отходы. Уголь сгорал в котлах турбин не весь. После него оставались шлаки, которые нужно было куда-то девать.

С аналогичной проблемой столкнулись в свое время промышленно развитые страны Европы: Великобритания, Германия, Франция. Они строили золоотвалы, где, по специальной технологии, хранились отходы ТЭС. Золошлаки укладывались слоями, пропитывались влагой, чтобы не возникало угольной пыли; между слоями укладывали грунт.

Когда СССР после индустриализации вошел в клуб развитых промышленных держав, он тоже столкнулся проблемой хранения угольной золы. Стали строить отвалы. Площадь их росла по мере роста выработки электроэнергии.

К 1971 году масштабы проблемы уже осознавались на уровне союзного правительства. Омская область в то время, которой руководил тогда Сергей Манякин, испытывала эти проблемы еще более остро, так как развивалась высокими темпами. В то время Омск был крупным научным и промышленным центром. На оборонных предприятиях работали представители интеллектуальной элиты Сибири, десятки тысяч высококвалифицированных рабочих создавали качественную продукцию и внедряли инновационные разработки.

Не отставало сельское хозяйство. Строились предприятия агропромышленного комплекса: по производству и переработке мяса и молока, птицы, яиц, масла, сыра; были селекционные предприятия, росли теплицы… В районах области ежегодно вводились десятки подстанций для обеспечения их электроэнергией. А электричество вырабатывали ТЭС, которые работали на карагандинском угле с высоким уровнем зольности.

По воспоминаниям Виктора Сиротюка, вопросы по переработке золы тогда ставились жестко. Было выпущено специальное постановление по использованию золы в промышленности, дорожном строительстве и строительстве жилья, других отраслях. Альтернатива для руководителей предприятий была незавидная: либо используешь золу, либо – партбилет на стол. А это означало конец управленческой карьеры.

В общем, как сказали бы сейчас, использовали административные методы руководства с использованием «необоснованных репрессий».

Но – использовали, надо признать, разумно и компетентно. Был исследован рынок, проведен анализ отраслей, в которых целесообразно использовать золошлаки, а уже потом на инертных руководителей, которым не хотелось что-то менять, произвели нажим. Коррупционная составляющая отсутствовала, поэтому принятые меры быстро дали эффект.

 

НОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ

Например, в Омске коллектив ученых СибАДИ разработал технологии по использованию золы ТЭС в асфальтобетоне, бетоне, цементе и т. д. Все заводы железобетонных изделий создали системы по забору так называемой «золы-уноса» — то есть отходов станций.

Тогда три городские теплоэлектроцентрали производили порядка 40 млн тонн золы в год. Затем ТЭЦ-1 закрыли, ТЭЦ-2 перевели на газ. Осталась ТЭЦ-3. Впоследствии к ним добавилась ТЭЦ-4 и (в 1985 году) ТЭЦ-5, и тогда проблема золопереработки вновь обострилась.

Но до этого обстановка нормализовалась. Предприятиям требовалась сухая зола, и на станциях создавались установки по ее отбору. На ТЭЦ-4 такая установка производила 60 тонн золы в сутки, и к установке выстраивалась очередь из снабженцев строительных предприятий, чтобы ее забрать. За использование золы полагались премиальные, каждый стремился их получить и быть первым… Разумная система сочетала административный нажим и материальную заинтересованность. То есть использовала базовые мотивы страха и стремления к достатку, которые правят людьми. Причем первый фактор быстро уступил место второму, так как оказалась, что использование золы экономично и эффективно.

Например, зола облегчает процесс обработки бетонных поверхностей: их не требуется разравнивать и выглаживать. Соответственно, снижается износ оборудования. В асфальтобетоне производилось много брака. Зола, как оказалось, обладает «вяжущими» свойствами, и асфальтобетон с ее использованием получается более прочный. Срок его службы – четверть века (против 6 – 10 лет асфальтобетона, изготовленного с применением обычных ингредиентов – щебня, песка, битума).

Эту технологию омские ученые разработали совместно с коллегами из СоюзДорНИИ. Были выпущены нормативы по использованию золошлаковых смесей в дорожном строительстве, которые могли использоваться по всей стране.

Еще одна инновация – так называемый «тощий» бетон, при производстве которого также используется зола. Несмотря на название, он менее подвержен деформациям, чем обычный. Проще говоря, после застывания в таком бетоне образуется вдвое меньше трещин, он прочнее, качественнее, проще в эксплуатации. Среди других плюсов – такой бетон долго не твердеет, то есть имеет более продолжительные сроки схватывания. И – лучше уплотняется, что дает десяти – пятнадцатипроцентную экономию при использовании этого материала.

Но с вводом новых ТЭЦ всего это оказалось мало. Золоотвалы постепенно росли. Тогда на уровне правительства СССР было принято решение о строительстве завода по производству аглопоритового гравия (искусственный пористый заполнитель для бетонов, востребованный в строительной отрасли). Для производства гравия требовалась зола ТЭЦ. Мощности завода предусматривали ее многотоннажную переработку. Предполагалось стопроцентное использование золы-уноса. Всё было просчитано до мелочей.

И тут началась перестройка.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ